КОГДА ЖИВОПИСЬ НАДЕВАЮТ НА ТЕЛО

Матисс и Сен-Лоран: встреча, которой не было - и которая всё-таки состоялась
Есть выставки, которые я рассматриваю. Есть выставки, которые изучаю. А есть такие, после которых выхожу на улицу и ещё долго продолжаю смотреть на мир немного иначе.

Вот такое впечатление оставила выставка «Анри Матисс - Ив Сен-Лоран. Красота, мода и счастье» в Музее Матисса в Ницце, которая продлится до 28 сентября. И если вы еще не посетили ее, обязательно найдите время.

Это удачный совместный проект Музея Матисса и Музея Ива Сен-Лорана в Париже. В экспозиции - около 160 произведений: картины, рисунки, текстиль, аксессуары, традиционная одежда, архивные документы и, конечно, драгоценные творения haute couture.
Но цифры здесь не главное. Главное - ощущение удивительной близости двух художников, которые никогда не встречались. Матисс умер в 1954 г., когда Сен-Лорану было всего семнадцать. Их личной встречи не могло быть. Зато между ними произошёл другой, гораздо более интересный разговор - через цвет, линию, орнамент, ткань и человеческое тело.
И чем дальше идёшь по выставке, тем яснее понимаешь: Сен-Лоран не просто вдохновлялся Матиссом. Он продолжал его мысль другим материалом.
От холста - к бархату
Особенно сильно это ощущается глядя на костюмы. На фотографиях haute couture мы привыкли видеть одежду как силуэт. Здесь же захотелось рассматреть поближе, задержаться возле рукава, увидеть, как свет ложится на бархат, как маленькие пайетки собираются в ритм, как бисер превращается в линию, а аппликация - в цветовое пятно.
И вдруг понимаешь, сколько ручной работы скрывается за той лёгкостью, которую Сен-Лоран всегда умел создавать.
Бархат, парча, пайетки, бисер, вышивка, аппликации, декоративная тесьма - здесь материалы не служат украшением, а становятся языком художника.
И начинаешь понимать разницу между хорошей одеждой и высокой модой.
Высокая мода начинается там, где материал перестаёт быть материалом и становится образом.
Матисс, который любил ткань
И это, пожалуй, одна из самых красивых идей выставки. Матисс сам был человеком ткани.

Он собирал фрагменты текстиля, ковры, декоративные полотна, костюмы, платки. Орнамент для него никогда не был второстепенной деталью. Ткань могла стать частью пространства картины, а одежда - частью её композиции. Его интерес к декоративным тканям был настолько глубоким, что порой кажется: художник не столько изображал материю, сколько учился у неё видеть цвет.

В этом смысле Сен-Лоран оказался для Матисса почти идеальным собеседником.
Только один работал кистью, другой - ножницами, иглой, нитями и тканью. Матисс выстраивал композицию из линий и цветовых пятен. Сен-Лоран - из складок, вышивки, пайеток и силуэта.
Один создавал картину. Другой создавал женщину, которая могла выйти из картины.
Три мастера - три костюма
Интересно сравнить костюмы Леона Бакста к Русским сезонам Дягилева, Анри Матисса и Ива Сен-Лорана.

И вглядываясь в работу Сен-Лорана понимаешь разницу между художником и кутюрье высокой моды.

Поражает ювелирная работа отделки.

«Румынская блуза»: когда источник становится судьбой
Один из самых сильных моментов выставки - история La Blouse roumaine.

Матисс написал свою знаменитую картину в 1940 году. Сен-Лоран увидел её в парижском Музее национального искусства модерна и спустя годы создал собственную интерпретацию для коллекции haute couture осень–зима 1981 года.

Это был не случайный мотив. Сен-Лоран был очарован восточноевропейским народным костюмом - его простотой, свободой, вышивкой, отсутствием привязки к конкретной эпохе.

Именно поэтому в его руках крестьянская блуза превращается в haute couture.
Это очень характерно для Сен-Лорана: он никогда не боялся взять то, что принадлежало другому миру - мужской смокинг, сафари, этнический костюм, военную форму, живописный мотив - и изменить его статус.
Так происходит и здесь.
Народный костюм становится произведением высокой моды.
А картина Матисса становится отправной точкой для нового произведения искусства.
Не копия - продолжение
Самое интересное - Сен-Лоран никогда не стремился буквально «перенести» картину на платье. Он переводил её. Это принципиальная разница.

Матисс мог поставить рядом красное и зелёное, синее и розовое, заставить орнамент спорить с фигурой, превратить плоскость в ощущение бесконечного пространства.
Сен-Лоран делает то же самое с одеждой. Он понимает, что тело - это движущийся холст. Поэтому цвет у него не лежит на ткани. Он движется вместе с женщиной.
Орнамент меняется, когда она поворачивается. Бисер ловит свет. Пайетки вспыхивают при каждом шаге. Бархат поглощает свет и тут же возвращает его другим оттенком. Аппликация создаёт рельеф. И платье начинает жить.

Именно это французское Министерство культуры называет одним из главных смыслов выставки: Матисс и Сен-Лоран исследуют линию, контрасты, материалы и объём, но делают это разными средствами - живописью и одеждой.
Роскошь, которую хочется рассматривать
Мне кажется, именно здесь выставка особенно интересна современному зрителю. Мы привыкли говорить о роскоши через цену, имя бренда, редкость вещи. Но рядом с этими костюмами начинаешь думать о другом определении.
Роскошь - это время.
Время, которое нужно, чтобы пришить сотни и тысячи маленьких элементов. Время, чтобы подобрать оттенок бисера. Время, чтобы сделать вышивку так, чтобы она не утяжеляла ткань. Время, чтобы понять, где именно поставить блеск, а где оставить поверхность спокойной. Время, чтобы платье выглядело не перегруженным, а абсолютно естественным.
Именно поэтому костюмы Сен-Лорана так интересно рассматривать вживую. Фотография передаёт силуэт. Но она почти никогда не передаёт фактуру.
А здесь хочется смотреть на сантиметр ткани. На то, как бархат меняется от движения света. На то, как золотистая нить входит в рисунок. На крошечные пайетки, которые издалека кажутся одной линией. На бисер, превращённый в графику.
Это уже не просто мода.
Это ювелирная работа на поверхности ткани.
Два художника о счастье
И, пожалуй, самое неожиданное открытие выставки - слово «счастье».
Оно вынесено в название экспозиции не случайно: Le beau, la mode et le bonheur - «Красота, мода и счастье».
У Матисса цвет почти физически способен улучшить настроение.

У Сен-Лорана одежда делает нечто похожее: она преображает женщину и вместе с ней - её внутреннее состояние.
Можно надеть чёрное платье и стать загадочной. Можно надеть красное - и стать смелее. Можно войти в платье, расшитое цветами и сияющими нитями, и вдруг почувствовать себя героиней картины.

Вот почему этот диалог кажется таким естественным.
Матисс говорил с человеком через цвет.
Сен-Лоран - через цвет и тело.
И всё-таки это выставка о свободе
В конце маршрута я поймала себя на мысли, что смотрю уже не на Матисса и не на Сен-Лорана. Я смотрю на свободу художника. На право взять цвет, который кажется невозможным. Соединить ткани, которые будто не должны встречаться. Превратить народную вышивку в haute couture. Превратить картину в платье.

Превратить платье - снова в картину.
И, может быть, именно поэтому эта встреча двух великих французских творцов, которой никогда не было в жизни, состоялась так убедительно в искусстве.
Матисс оставил Сен-Лорану цвет.
Сен-Лоран вернул Матиссу движение.
А между ними осталась ткань - удивительная территория, где живопись становится одеждой, одежда становится искусством, а красота вновь оказывается тем, чем она всегда должна была быть:
СПОСОБОМ ПОЧУВСТВОВАТЬ СЧАСТЬЕ.
Нина ПОПОВА