ИСКУССТВО ПОСЛЕ ЗАВТРА

8 октября состоялось открытие галереи TAEX в районе Монако Mareterra. Само по себе событие уникальное, но для нашего русского сообщества вдвойне уникальное.
Владелец TAEX Инна Баженова за пару дней до открытия дала интервью для нового арт-выпуска журнала МОНАКО. О кураторском чутье ИИ, цифровой ауре, бессмертии искусства и новой роли зрителя в разговоре с графиней Натальей Валевской Саворетти

О границах кураторства
Инна, вы много лет возглавляли The Art Newspaper, задавая стандарты институциональной критики. Как вы считаете, может ли алгоритм или нейросеть обладать «кураторским чутьём»? Способен ли ИИ не просто генерировать изображения, а выстраивать нарратив, вызывающий у зрителя такой же интеллектуальный и эмоциональный катарсис, как лучшие выставки в галереях?
Я думаю, что ИИ вполне способен быть куратором, тем более что генерировать нарратив ему более присуще, чем создавать собственно искусство. Получить данные, обработать, сложить выставку - всё возможно. Вопрос - какой результат? Насколько хорош будет такой куратор?
Но мы знаем, что не все выставки, сделанные людьми, - шедевры. Можно предположить, что ИИ способен с точки зрения живых людей сделать невольные открытия: неожиданно сопоставить, сгенерировать нетривиальную точку зрения. Выставка обычно этим и задевает - новым взглядом на привычные вещи. Искусство - дело такое, неожиданное. Не удивлюсь, если ИИ уже используют для создания выставок.
О метаморфозе оригинала
Цифровое искусство часто ставит под сомнение концепцию «ауры» объекта, о которой писал Вальтер Беньямин. Если раньше тиражируемость лишала произведение уникальности, то блокчейн-технологии и NFT пытаются вернуть её искусственно. На ваш взгляд, является ли это прогрессом или мы просто пытаемся навязать логику товарно-денежных отношений цифровому пространству, которое по своей природе стремится к свободе копирования?
Может быть, цифровое искусство и ставит под сомнение «концепцию ауры», но то, что оригинальное произведение хорошего художника абсолютно уникально, для меня - неоспоримый факт. Как для коллекционера, если хотите. В этой уникальности не раз приходилось убеждаться собственными глазами.
Надо только помнить, что говорить об уникальности стоит в контексте пластических искусств - живописи, скульптуры, рисунка. Некоторые кванты уникальности содержит в себе и тиражируемая пластика - гравюра, фотография, где многое зависит от исполнения hand made.
Но цифровое искусство относится к пластическим очень опосредованно. Диджитал - плоть от плоти contemporary art, его составная часть. Классика и contemporary - разные истории, их надо обязательно различать.
Цифровое искусство как часть contemporary art - это рефлексия по поводу изобразительного искусства, а ещё точнее - той его части, которая взаимодействует со зрителем. Это всё - о восприятии и воздействии, о внешних параметрах искусства.
Тем интереснее следить за развитием contemporary art. За последние примерно сто лет - от «Фонтана» Дюшана, ready-made, практически манифеста неангажированности и непродажности, - к полной замене piece of art финансовым эквивалентом, цифровым «купоном».
Это очень интересно - как опыт игры с социальными функциями искусства. Путь парадоксально прошёл от «арт - это не продажа» к концепции «продажа - это арт», причём с присвоением акту продажи привычных признаков искусства - той же уникальности, например.
Об институциональной памяти
Традиционные музеи и арт-дилеры десятилетиями формировали канон того, что «достойно» находиться в коллекции. Сегодня TikTok и Midjourney создают визуальный контент, который потребляют миллиарды. Есть ли у цифрового искусства шанс на «длинную жизнь» - или оно обречено стать лишь быстросменяемым медиа-слоем, который исчезнет вместе с обновлением программного обеспечения?
Прогнозы - это очень неблагодарное занятие. Поживём - увидим.
Пока что художники занимаются этим в своё удовольствие, любители арт-экспериментов это покупают, аукционы и дилеры продают, а широкая публика удивляется - то есть всё идёт естественным путём. А естественно - значит жизнеспособно.
Что же касается музеев, то мне кажется, они не то чтобы сознательно «формировали канон», скорее этот канон домысливает публика. Дело музея - собирать примерно всё, что происходит в искусстве в разные эпохи. Главное, чтобы образцы были качественные и внятные.
Арт-дилеры всегда предпочитали заниматься тем, что востребовано рынком.
О смене роли зрителя
Цифровое искусство всё чаще требует соучастия: зритель становится частью процесса, меняет генеративный код или наполняет метавселенную смыслом. Не теряем ли мы при этом «дистанцию», необходимую для созерцания? Становится ли искусство более демократичным или превращается в интерактивный аттракцион, лишённый дистанции, необходимой для рефлексии?
Хотелось бы снова оговориться: есть искусство для созерцания, так называемое классическое, а терминологически точнее - пластическое. А есть искусство для соучастия. Это contemporary и диджитал как его часть.
Каждый может выбрать, что ему ближе. Или следить за несколькими процессами сразу. Полная демократия.
Об инвестиционной этике
В классическом арт-рынке ценность определяется экспертным сообществом, провенансом и историей. В цифровом - хайпом и технологической новизной. Как издателю, вам наверняка приходилось наблюдать смену парадигм. Считаете ли вы, что цифровые активы - это полноценная часть арт-рынка или новая форма финансовой игры вокруг искусства?
Снова напомню, что у искусства два (как минимум) лица - пластическое, с его интересом к внутренним классическим законам, и contemporary art - с его рефлексией, иронией, инклюзией и прочими милыми сердцу современного человека культурными средствами.
У развития искусства нет поступательного движения. Есть одно искусство, есть другое. Их пути параллельны, но иногда пересекаются. Причём охотнее идёт на сближение именно contemporary art - в силу своей открытости внешнему.
Таким образом, классический рынок - это эксперты и провенанс, а в нашем с вами случае - хайп и технологии. Одному и другому имманентны их параметры.
О цифровом бессмертии
Мы видим, как ИИ обучается на наследии старых мастеров. Фактически алгоритмы становятся «хранителями» и продолжателями стилей Ван Гога или Рембрандта. Не кажется ли вам, что цифровизация - это высшая форма «музеефикации» искусства, где всё творчество человечества превращается в бесконечную базу данных для бесконечного ремикса?
Нет, мне так не кажется. У диджитал-арта свои цели и задачи, они не совсем культуртрегерские. Безусловно, для него важно использовать узнаваемые имиджи, но классическое искусство здесь используется именно как бренд, товарный знак, общепонятная символика.
Хранители - это всё же музеи. А продолжатели - это художники, которые про холст/масло и умеют работать кисточкой.
А что касается базы данных - это вещь хорошая. В конце концов, никогда не знаешь, что человечеству останется от мировой культуры, в каком виде и что осядет в головах. Всё может оказаться социально и культурно полезным.
О личном восприятии
За годы работы с великими шедеврами у вас наверняка сформировался «внутренний фильтр» качества. Случалось ли вам видеть цифровой объект - код, генеративную инсталляцию или VR-проект, - который заставил почувствовать то же самое, что и при встрече с подлинником классической живописи? Какое было ощущение?
Для меня абсолютным откровением когда-то были видеоинсталляции художественной группы AES+F: Last Riot («Последнее восстание», 2007), The Feast of Trimalchio («Пир Трималхиона», 2009) и, конечно, Allegoria Sacra («Священная аллегория», 2011).
Конечно же, погружение в тему, «насмотренность» постепенно задают параметры качественной шкалы. Уходит первое удивление, любопытство к новизне, начинаешь отличать яркие, парадоксальные работы от банальных, с очевидными, тусклыми смыслами.
Цифровой объект никогда, пожалуй, не вызывал у меня эмоций, подобных тем, что вызывает живопись. Так и должно быть. Диджитал-арт скорее апеллирует к интеллекту, живопись в большой степени - к бессознательным аспектам личности.
Но что-то общее во впечатлениях, конечно, есть. Удовольствие тут - как от хорошего кино, или книги, или метко сказанной фразы.
Оценивать цифровые объекты можно и по степени суггестивности. Насколько работа будоражит твоё воображение, какое задаёт настроение, насколько это всё глубоко.
И ещё - картинка должна быть хорошая, красивая. Пренебрежение гармоническими параметрами, если это не делается намеренно, с художественной целью, - обыкновенная неграмотность, непрофессионализм.
О новой галерее и Марине Абрамович
И завершающий вопрос. Расскажите о вашем проекте с Мариной Абрамович на Венецианской арт-биеннале этого года? И о новой галерее в Монако.
TAEX - международная галерея и платформа на пересечении современного искусства и новых технологий.

В октябре мы открываем первое постоянное пространство в Mareterra в Монако. Опыт показывает: каким бы технологичным ни становилось искусство, зрителю по-прежнему необходим прямой контакт с произведением, художником и куратором. Именно поэтому для нас важно создать физическую галерею для такого диалога.
Мы открываемся персональной выставкой

Кевина Эбоша - концептуального художника, исследующего фотографию, технологии и природу изображения. В Монако будут представлены работы из его многолетней практики синтетической фотографии.
Будущее искусства рождается не из технологий самих по себе, а из способности художника расширять с их помощью границы человеческого опыта.

Проект аватара Марины Абрамович, созданный совместно с TAEX и представленный в Gallerie dell’Accademia во время Венецианской биеннале, стал именно таким жестом. Цифровой аватар и Slow Walking продолжают её исследование присутствия, времени и тела, переводя его в новую художественную реальность.
Для нас особенно важно, что Марина стала первой художницей, представившей цифровой проект в стенах Accademia рядом с произведениями Леонардо да Винчи. TAEX Monaco продолжит этот диалог между искусством, технологиями, прошлым и будущим.