«Голос внутри кадра»

Интервью с актёром театра и кино Иваном КОКОРИНЫМ

Кинофильм «Сказка о царе Салтане»

Есть творческие встречи, о которых забываешь уже на следующий день. А есть вечера, после которых ещё долго мысленно возвращаешься к услышанным интонациям, взглядам, словам и неожиданным внутренним открытиям.
Именно такими стали вечера гостеприимной семьи Коскиных на вилле «Гармония» - интеллектуальные, атмосферные, наполненные живым искусством и редким ощущением подлинного культурного диалога. Сюда приходят не просто «на событие», а за эмоцией, вдохновением и тем особым состоянием внутреннего соприкосновения с искусством, которое сегодня становится особенно ценным.
Встреча с Иваном КОКОРИНЫМ стала редким моментом, когда артист полностью владеет пространством не внешними эффектами, а глубиной присутствия. Его голос, пластика слова, умение держать паузу и проживать поэзию буквально гипнотизировали зал. В какой-то момент я поймала себя на том, что слушаю уже не как журналист, а как зритель - совершенно очарованный этой почти исчезнувшей сегодня культурой художественного слова.
Художественным продолжением вечера стал перформанс художницы Элен Мадлен, которая сразу после выступления Ивана Кокорина создала его живописный портрет прямо на глазах у гостей. Это было похоже на диалог двух искусств - слова и живописи.

Пока в воздухе ещё звучали интонации стихов, на холсте постепенно проявлялся образ актёра - эмоциональный, глубокий, почти кинематографичный. Зрители словно наблюдали, как энергия выступления превращается в цвет, линии и настроение.
И, возможно, именно в такие вечера особенно остро понимаешь слова Андрея Тарковского: «Искусство существует потому, что мир несовершенен». Потому что именно искусство возвращает человеку чувство, память, тишину и способность сопереживать.
А значит - впереди ещё будут новые встречи, разговоры и открытия.
После этого вечера мне захотелось узнать Ивана ближе - не только как актёра, но и как человека, тонко чувствующего современное искусство, театр, музыку и природу человеческих эмоций. Так родилось это интервью.
Иван, спасибо за этот удивительный вечер. Скажите, по какому поводу вы приехали на Лазурный берег в этот раз?
Главный повод - желание развиваться как артисту внутри мировой киноиндустрии, понимать, каким становится современное кино, кто сегодня формирует его язык, какие темы выходят на первый план. Каннский кинофестиваль даёт возможность почувствовать, чем живёт современный кинематограф, что волнует зрителя, какие новые тенденции появляются в кино.
Этого невозможно ощутить, оставаясь только внутри собственного пространства. Очень важно не замыкаться в себе, а видеть, как развивается современное искусство и какие формы оно принимает.
В прошлом году мы тоже приезжали на фестиваль, и тогда у нас была аккредитация, поэтому удалось глубже погрузиться в атмосферу. Именно тогда я увидел фильм, который буквально перевернул моё представление о кино.
Это была картина Chez Moi режиссёра Виктории Якубовой. Мы пришли на показ, ожидая привычного кино - сюжет, развитие действия, визуальный ряд. Но вместо этого на экране возникали абстрактные образы: всплески света, силуэты, тени, размытые формы. В какой-то момент изображение и вовсе уходило в темноту.
Параллельно звучал текст - история эмиграции. Голос рассказывал: «Я приехала в Москву, потом в Израиль, потом в Париж…» Всё это было больше похоже на радиотеатр, чем на привычное кино. Мы всё ждали, когда же начнётся «настоящее действие», но за полтора часа оно так и не началось в привычном понимании.
И вдруг я понял: режиссёр сознательно отключает зрителя от стандартного восприятия и погружает в совершенно другую художественную среду. Для меня визуальная составляющая всегда была главным элементом кино, а здесь её словно не существовало.
Это напоминало детский калейдоскоп - мимолётные образы, тени, абстракции, которые появляются и исчезают. Режиссёр работал со зрителем через звук и внутренние ассоциации.
И самое интересное - каждый достраивал историю самостоятельно. У меня рождались одни картины, у кого-то - совершенно другие. Именно это тогда меня поразило. Вернувшись в Москву, я много рассказывал об этом опыте, потому что для многих сама идея такого кино казалась невозможной.

С Вячеславом Полуниным.

А в этот раз уже удалось что-то посмотреть?
Пока немного. Мы были на открытии фестиваля и посмотрели французский фильм LA VENUS ELECTRIQUS. Сейчас скорее нахожусь в предвкушении. Очень хочется увидеть что-то действительно экспериментальное, почувствовать новое дыхание современного кино.
Вы говорили, что хотите попробовать себя как режиссёр. Расскажите подробнее!
Я уже 26 лет снимаюсь в кино и постепенно пришёл к ощущению, что хочу не только существовать внутри чужих миров как актёр, но и создавать собственные. Когда работаешь артистом, всегда наблюдаешь, как режиссёр рождает смыслы, создаёт пространство, в котором существуют герои. И в какой-то момент я понял, что тоже хочу строить такие миры. Сейчас мы заканчиваем сценарий короткометражного фильма. Работа над ним продолжалась почти полтора года, хотя речь идёт именно о коротком метре. Но мне кажется, что эта история вполне может перерасти и в полный метр.
О чём этот фильм?
Меня всегда очень волновала тема семьи и внимания к близким людям. В современном мире мы часто прячемся за работой, карьерой, бесконечными делами и не замечаем, как теряем важные моменты. Иногда человеку необходимо совсем немного: вовремя поговорить, выпить вместе кофе, поддержать. Но очень часто люди не успевают этого сделать.
Эту тему мне захотелось соединить с музыкой. Главный герой - дирижёр. Во время важного концерта он начинает терять слух. Но при этом ему необходимо выполнить обещание, данное дочери. Она - первая скрипка оркестра и должна исполнить произведение, написанное её матерью, погибшей в аварии. Для героя это история огромного чувства вины. Он понимает, что когда-то не успел сказать важные слова, уделить внимание, поддержать. И теперь, несмотря на собственную трагедию, выходит на сцену ради дочери - чтобы она смогла исполнить музыку своей матери.
Это очень непростая эмоциональная история, и сейчас я буквально горю желанием её снять.
Сценарий уже готов?
Практически. Со мной работают два сильных сценариста. Мы долго и тщательно занимались драматургией, потому что для меня именно она - основа кино. Мы много раз меняли структуру, сцены, развитие истории, искали максимально точное решение. Сейчас кажется, что пришли к варианту, который действительно работает. Очень хочется потом привезти этот фильм и в Европу.
Вы ещё и преподаёте?
Да. Когда-то я сам пришёл в киношколу Александра Наумовича Митты учиться сценарному мастерству. Потом начал читать лекции, а со временем у меня появился собственный курс. Сейчас уже около семи лет я являюсь куратором актёрского направления.
Что для вас главное в преподавании?

Концерт в театре Тода, Дубай.

Меня всегда интересовал именно киноязык. В театральных институтах прекрасно учат сцене, но кино - это совершенно другое существование. Этому почти нигде не обучают. Всё, что я сегодня преподаю, прошло через мой личный опыт за 26 лет работы в кино. Мне интересно, как рождается энергия в кадре, что такое харизма, индивидуальность, как человек существует перед камерой. Мы снимаем студентов, работаем вместе с операторами, а потом разбираем материал на большом экране. Очень важно, чтобы актёры видели себя со стороны и учились друг у друга.
При этом вы продолжаете активно работать в театре.
Да, сейчас играю как приглашённый артист в двух театрах. Первый - Театр имени Маяковского. Это спектакль «Изгнание» режиссёра Миндаугаса Карбаускиса. Постановка получила семь номинаций на «Золотую маску», и в 2017 году я тоже был номинирован как актёр. Карбаускис - потрясающий режиссёр с очень интересным европейским взглядом на русский театр.
Как вы попали в этот спектакль?
Это удивительная история. Когда я пришёл знакомиться с Карбаускисом, он неожиданно попросил меня сыграть собаку. Я тогда был с ним совершенно незнаком и очень удивился. Но сделал эту импровизацию, и после этого он пригласил меня в спектакль. С тех пор мы сыграли его уже более ста раз.
О чём спектакль «Изгнание»?
Это история литовцев, которые после распада СССР уехали в Лондон в поисках лучшей жизни. Драматург специально ездил туда, разговаривал с этими людьми, собирал их реальные истории. Кто-то жил буквально в коробках, кто-то выживал случайными заработками. И всё, что мы играем на сцене, основано на подлинных судьбах.
Вы также играете в Губернском театре у Сергея Безрукова.
Да, там я играю Петю Трофимова в «Вишнёвом саде». Для меня это был очень интересный опыт, потому что Сергей Витальевич Безруков предложил совершенно неожиданное прочтение персонажа. Обычно Петю Трофимова воспринимают как вечного студента, интеллигента без почвы под ногами. А Безруков увидел в нём человека революционной энергии - человека, способного менять историю.
Он сказал мне: «Я хочу, чтобы ты сыграл человека, который завтра способен встать на броневик». И это действительно придало роли совершенно иное звучание.
У вас есть ещё одно важное направление - художественное слово и поэтические программы. Откуда появилась эта любовь?
Любовь к художественному слову у меня с детства. Я вырос в семье педагогов: мама - учитель, бабушка и дедушка тоже преподавали. В школе у нас был потрясающий учитель литературы, и всё это очень сильно на меня влияло.
Но по-настоящему я пришёл к художественному слову после выхода фильма «9 рота». Тогда наступил странный период: популярность была огромной, меня узнавали на улицах, но при этом работы почти не было. Актёру в такой момент непросто - хочется работать, двигаться дальше, а ты сидишь дома. И тогда я пошел учиться. Мне посоветовали прийти в литературный отдел Московской филармонии. Там можно было постичь законы художественного чтения.
Это была целая эпоха выдающихся мастеров художественного слова: А.Журавлёв, М.Козаков, Р.Клейнер, Я.Смоленский, С.Юрский, Ю.Дубов. Великие мастера художественного слова. Эпоха развития чтецкого искусства. Я часто бегал на их чтецкие концерты, слушал, учился. Это была серьёзная школа, попасть в которую было непросто.
Чем вас привлекло это направление?

Калининградский собор. Чтецкий концерт «Поэзия Микеланджело».

Я заново начал изучать слово: паузу, ритм, интонацию, внутренний смысл текста.
Например, чтобы подготовить одну детскую чтецкую программу, я 44 раза ездил к режиссёру - и это был только этап подготовки. Такая работа требует колоссального времени и внутренней отдачи. Но именно благодаря этому рождается настоящее взаимодействие со зрителем.
Ты начинаешь понимать, где необходимо сделать паузу, где зрителю нужно время прожить мысль, а где можно двигаться дальше.
Почему именно поэзия стала для вас особенно важной?
Потому что в поэзии есть ритм, энергия и невероятная концентрация смысла.
Стихотворение существует очень ёмко: зритель не успевает устать, но успевает эмоционально подключиться. Позже я начал соединять художественное слово с музыкой. Появились музыканты, композиторы, и вместе мы создавали отдельные музыкальные истории для каждого произведения. Так постепенно возникли мои поэтические программы и литературные концерты, с которыми я сейчас выступаю в разных городах.
И, конечно, с большим удовольствием я выступил в клубе «Авторские среды» с рассказом об истории кинематографа. Особенно ценным для меня стал живой диалог со зрителями.
Желаю вам новых творческих открытий и вдохновения. До новых встреч, Иван!
Нина ПОПОВА